4 декабря 2020 г.

Туда, куда уже нельзя

Конец 80-ых, 90-ый, 91-ый - я уже отрок, но ещё не подросток. В 1989-ом приехал в Ленинград, в 1991-ом уехал из Санкт-Петербурга. Помню расстрел парламента в 1993-ем. Помню пустую площадь Ленина в центре Ульяновска, безлюдную, в то время как в Москве танки били по зданию нынешнего российского Белого Дома, а окна на верхних этажах горели. Помню состояние полной апатии и безучастности местного населения: вы - там, в Москве, делайте политику, а мы - тут в Ульяновске с талонами на руках будем продолжать стоять в очередях за мясом ужасного качества и растительным маслом, у которого жмых в полбутылки. Народ - быдло, ничего не решает, но всеми силами старается выжить, и страдает, страдает, страдает. Помню, как в одном крепком селе в самом начале 90-ых ещё были библиотека, кинотеатр, и туда ходил дважды в день автобус из райцентра. Помню больницу в районном центре, где мне, городскому мальчишке, вылечили зуб, бесплатно и качественно! А потом, в начале 2000-ых, помню, как перестал ходить туда автобус из районного центра, вспоминаю заколоченный сельский клуб, где и был кинотеатр, закрытую библиотеку... Последний раз, посещая это село ещё в 2005-ом году, очень удивился большому количеству заброшенных домов, полностью разбитым дорогам: на моих глазах зажиточное когда-то село очень медленно, но верно деградировало, молодёжи в нём оставалось всё меньше и меньше. Но при этом Москва жирела, как и её кремлёвские олигархи. Большие города России более-менее как-то развивались, шатко-валко росли, но не российская глубинка... Запах гниения, тупое чувство бессилия, глубокая депрессия вас не оставляют, когда вы путешествуете по российским сёлам и деревням.

Частная собственность на землю, сильное и независимое местное самоуправление, возможность оставлять большинство собранных налоговых денег на местах - всё это могло бы вселить вторую жизнь в умирающую российскую деревню. Но Путину, его опричникам и олигархам нет никакого дела до восстановления российского села.

(C) 2020, Степан Баранов.